На войне каждый звук может стоить жизни. Особенно когда ты снайпер. Саша Ковалёв попал на фронт почти мальчишкой - девятнадцать лет, только-только закончил училище. Его сразу поставили в расчёт с опытным напарником, старшим сержантом по кличке Дед. Тот учил держать дыхание, ждать идеального момента и никогда не торопиться с выстрелом. Саша оказался способным учеником. Через пару месяцев о нём уже говорили в окопах: парень видит то, что другим и не снилось.
Но потом началось странное. Сначала мелкие нестыковки. Один из бойцов в их роте, невысокий, всегда молчаливый, с позывным «Воробей», слишком уж чисто говорил по-русски. Без единого деревенского словечка, без привычного «чё», «бери», «да ладно тебе». Когда все матерились от усталости и холода, он только молчал или отвечал коротко, ровно. Саша сначала списывал это на характер. Бывает же, что человек замкнутый. Потом заметил другое. Воробей никогда не снимал перчатки. Даже когда остальные грели руки у костра, он стоял в стороне, будто ему и не холодно. А однажды ночью, когда все спали, Саша увидел, как тот достаёт из вещмешка маленькую коробочку и что-то быстро записывает тонким карандашом. Записывает и прячет. Очень аккуратно. Слишком аккуратно для обычного солдата.
С каждым днём подозрения росли. Саша стал замечать, что позиции, которые они занимали, почему-то быстро становились известны противнику. Артиллерия прилетала точно туда, где они только что окопались. Снайперские пары немцев работали как по наводке. А Воробей всегда оказывался в стороне от самых опасных мест. Не трусил, нет. Просто так получалось. Саша поделился сомнениями с Дедом. Тот долго молчал, курил самокрутку, смотрел в огонь. Потом тихо сказал: «Если прав - молчи. Если ошибся - тоже молчи. Но глаза держи открытыми». Больше старик ничего не добавил.
Теперь Саша жил с постоянным напряжением. Он спал урывками, прислушивался к шагам, ловил каждый взгляд Воробья. Тот, будто чувствуя что-то, стал чаще улыбаться. Обычной, спокойной улыбкой. От этого становилось ещё страшнее. Однажды ночью их группу отправили на разведку в нейтральную полосу. Задача простая - проверить, не занял ли противник заброшенный хутор. Шли шестеро. Воробей тоже пошёл. Саша шёл последним и держал его в поле зрения. Когда до хутора оставалось метров триста, Воробей вдруг остановился, будто прислушиваясь. А потом сделал то, чего никто не ожидал. Он медленно поднял руку - не в приветствии, а будто подавая сигнал. И в ту же секунду где-то слева коротко свистнула мина.
Саша упал в снег первым. Понял всё за долю секунды. Дед успел крикнуть «Ложись!», но было поздно. Двое ребят из группы погибли сразу. Остальные открыли огонь вслепую. А Воробей уже бежал к лесу, низко, уверенно, как человек, который сотни раз проходил этот путь. Саша выстрелил вслед. Один раз. Второй. Третий. На четвёртый патрон он увидел, как фигура в маскхалате споткнулась и упала. Но не умерла. Перевернулась на спину и подняла руки. Саша подбежал ближе. Воробей лежал, тяжело дыша, и смотрел прямо на него. Без страха. Без злобы. Только с усталостью.
- Кто ты? - спросил Саша, хотя уже знал ответ.
Тот улыбнулся уголком рта.
- Тот, кто делает свою работу. Как и ты.
Больше он ничего не сказал. Через несколько минут подошли наши. Воробья связали, обыскали. В кармане нашли маленький радиопередатчик и карту с отмеченными позициями. Всё оказалось правдой. Саша потом долго стоял в стороне и смотрел, как его уводят. В голове крутилась одна мысль: если бы он промолчал ещё хотя бы сутки - возможно, их роты уже бы не было.
Война продолжалась. Саша остался в строю. Стал ещё тише, ещё внимательнее. Только теперь он знал точно: враг может быть не там, где стреляют. Иногда он стоит рядом, делит с тобой сухарь и молча смотрит в ту же сторону, куда и ты. И ждёт своего момента.
Читать далее...
Всего отзывов
5